Время — ноябрь 2021 года. Пандемия ещё шла, больницы работали на износ. Медики уставали, вызовов было много, времени на каждого пациента — всё меньше. Женщина была на девятом месяце беременности. С 2 по 9 ноября родные трижды вызывали «скорую». И каждый раз — отказ в госпитализации. «Состояние стабильное», — говорили по телефону. Но оно не было стабильным. Оно медленно, почти незаметно, ухудшалось.

Только когда стало совсем плохо, женщину увезли в рязанскую БСМП. В тот период больница принимала пациентов с коронавирусом. Обследование показало: поражено 40 % лёгких. Врачи видели проблему, но что именно делали дальше — теперь уже разбирали в суде.

Муж вспоминал: с 11 ноября жена перестала выходить на связь. Он звонил в больницу, спрашивал, как она, что с ней. Ему отвечали уклончиво или не отвечали вовсе. Тишина. Беспокойство росло. 15 ноября — звонок. Новость: родился сын, кесарево сечение. Радость смешалась с тревогой. О состоянии жены почти ничего не сказали. А 20 ноября пришло последнее известие: женщина скончалась.

Мужчина решил идти в суд. Процесс шёл долго. Изучали бумаги — одну за другой. Медицинские карты, протоколы вызовов, записи бригад. Листали страницы, вчитывались в почерк, разбирали сокращения. Опрашивали свидетелей: фельдшеров, врачей, медсестёр. Кто был на вызове? Что говорил? Что видел? Приглашали экспертов, слушали их мнения. Назначили судебно‑медицинскую экспертизу. Хотели понять: есть ли прямая связь между действиями врачей и смертью?

Эксперты дали заключение. Прямой причинно‑следственной связи не нашли. То есть нельзя сказать: вот эта ошибка — и из‑за неё всё случилось. Но нарушения в работе медиков всё же выявили: в бригадах «скорой» не хватало людей — только фельдшер и водитель, без врача; в диагнозе не указали, что женщина беременна, не зафиксировали акушерский статус; пропустили перкуторное исследование — часть стандартного осмотра, которая могла дать дополнительные данные.

Суд учёл эти факты, заключает редакция «КП-Рязань». Да, не доказали, что именно из‑за этого женщина умерла. Но раз недочёты были — значит, должна быть ответственность. И решили взыскать компенсацию: с БСМП — 400 000 рублей: по 150 000 рублей в пользу двух детей и 100 000 рублей — в пользу истца; с Касимовской ЦРБ — 300 000 рублей: по 100 000 рублей в пользу двух детей и 100 000 рублей — в пользу истца.

Ранее мы писали, что сын и вдова умершего рязанца оформили на него кредит в 345 000 рублей.

Читайте также:

• Виновник смертельной аварии с выездом на встречку под Рязанью избежал тюрьмы

• В рязанский суд вернулось коррупционное дело бывших чиновников из Рыбного

• Из-за Масленицы в Рязани ограничат движение и парковку

• Цены на товары и услуги в Рязанской области снова возросли в январе