В колонию просто так не попадешь. Телефон пронести нельзя. Гражданские обязаны носить при себе пропуск и паспорт: потеряешь — обратно не выпустят. На территории всех сопровождает конвой. Женщины в белых косынках на улице приветствуют каждого встречного. Сотрудник УФСИН поясняет: они обязаны так делать.

Татьяна — статная, с собранной прической и твердым голосом. На интервью согласилась не сразу. Говорит, что публичности не хотела, но город маленький, все знают о ее истории.

Я решила: стесняться не надо. Лучше расскажу сама, чем обо мне будут додумывать. Может, кому-то помогу пережить такой же страх, — объясняет женщина.

Когда против нее возбудили уголовное дело, в соцсетях началась травля. Татьяна уверена, что стала крайней в показательной истории. Недоброжелатели писали ее заказчикам, пришлось закрыть комментарии в блоге. Но вышло наоборот: люди стали поддерживать и интересоваться жизнью женщины.

Я из хорошей семьи, с образованием, с деньгами — и вдруг такое. Людям всегда интересно чужое горе. У меня сейчас это "плохо". Но я выйду и вернусь к дизайну, — говорит она.

Каждый день в колонии Татьяна ходит в церковь. Много размышляет о том, почему оказалась здесь. Говорит, что в каждой соседке узнает себя — и в хороших, и в плохих чертах.

Раньше на руководящей работе она была жесткой: замечала ошибки и не могла промолчать. В суде услышала показания подчиненных и удивилась — они ее не любили. Теперь давление идет на нее саму.

Здесь я молчу. Вижу, как девочки неправильно разговаривают с людьми, и думаю: я перешла на другую сторону, — признается Татьяна.

Ее голос не дрожит, но глаза наливаются слезами. Главный страх в колонии — что тебя неправильно поймут.

Всегда, пока общаешься, думаешь: а вдруг собеседник все переиначит и расскажет другим? После суда эти страхи остались, — объясняет она.

Раньше Татьяна жестко отстаивала свое мнение. Теперь поняла: здесь этого лучше не делать.

Из хорошего — она научилась слушать. А еще — высыпаться. На свободе ложилась только в четыре утра, в колонии отбой в десять вечера, подъем в шесть. Она делает зарядку, рисует плакаты и мастерит поделки для отряда.

Звучит странно, но здесь я отсыпаюсь, — говорит женщина.

Дома ее ждут дочь, внучка и муж. Пока Татьяна в колонии, умерли ее родители. С мужем они были только венчаны, но ради частых свиданий расписались.

Женщина говорит, что отпустила страх, что не дождется: «Сказала ему сразу — не держу. Все мысли и страхи могут сбыться, так что я просто представляю свое освобождение. Выхожу, муж встречает. Я не считаю себя "зэчкой". Я попала в несправедливую ситуацию и докажу, что не виновата».

О семье она никому в колонии не рассказывает.

У 90 процентов женщин здесь очень тяжелая судьба. Лучше не говорить о своем женском счастье», — поясняет заключенная.

Многие осужденные объединяются и ведут быт вместе: вместе едят, разговаривают, желают друг другу спокойной ночи. Это называют «семейничать». Татьяна держится особняком.

Первое время она уходила в туалетную кабинку и плакала, чтобы никто не видел. Но быстро поняла: слезы не помогают, а женщины здесь их не любят.

Я перестала жалеть себя. Когда жалеешь — забываешь о будущем. На зоне никто за тебя не подумает и ничего не сделает. Надо жить своим умом, — говорит Татьяна.

Каждый день она зачеркивает очередную дату в календаре. Читает молитву и представляет, как выходит на свободу.

Я выйду и сообщу всем, что победила, — обещает женщина.

Ранее мы писали, что осужденная на 14 лет за взяточничество Елена Паненкова обжаловала приговор.