Почему самые опасные путешественники носят платочки и термосы: называю неочевидные признаки соседства попутчиков, которых стоит избегать

За десять лет путешествий по России, от Калининграда до Камчатки, тревел-блогер Дзен-кнала Валери Лайт видела нерп на Байкале, поднималась на вулканы и ночевал в юртах. Однако самым экстремальным опытом стали не суровые природные условия, а встречи с определённой категорией сограждан в групповых турах. Ее истории — это взгляд изнутри на то, как стереотипное поведение некоторых пенсионерок может превратить познавательную поездку в испытание на прочность.

Хроники конфликтов: пять историй, изменивших отношение к групповому туризму

1. Автобус по Золотому кольцу: «Право на два места по причине давления».
   В автобусе на 45 мест группа из десяти женщин 60-75 лет моментально заняла первые 12 рядов, расставив сумки и еду на 18 мест. На замечание гида последовал железный аргумент: «У нас давление!». Далее был шестичасовой путь с пирожками, громкими разговорами и спонтанным хором. Кульминация настигла их в Суздале, где одна из путешественниц, игнорируя запрет, зашла в реставрируемую церковь XVIII века и, облокотившись на иконостас, устроила фотосессию. При попытке охраны вывести её разразился скандал с криками «Я русская! Я имею право!».

Борт Москва–Сочи: «Багаж как вопрос жизни и смерти».
В самолёте три пенсионерки отказались сдавать в багаж сумки, явно превышающие нормы ручной клади, мотивируя это наличием лекарств и «еды на неделю». После 20-минутной задержки рейса и спектакля с сердечным приступом сумки всё же отправились в багажное отделение. Однако в полёте требования продолжились: особые пледы, вода определённой температуры и громкие комментарии в адрес других пассажиров: «Мы же не в могиле!».

Санаторий в Кисловодске: «Королева столовой и её свита».
В столовой санатория царила Тамара Ивановна, которая считала один из столов своей законной территорией. Её диалоги с персоналом стали местным фольклором. Апогеем стала просьба к молодому человеку освободить стол, потому что «нас шестеро, а он один». На возражение, что завтрак ещё не окончен, последовала фраза: «Я вам в матери гожусь! Нахал!». Вечером та же компания сорвала джазовый концерт, требуя «нормальную музыку» в лице Пугачёвой и обвиняя администрацию в навязывании «американщины».

Электричка до Сергиева Посада: «Моральное право на место у окна».
В почти пустой электричке паломницы потребовали у молодого человека уступить место у окна, заявив: «Я в монастырь еду, мне смотреть нужно!». На его отказ подключился хор обвинений в невоспитанности и безбожии. Даже проводник, подтвердивший право первоначального занявшего место, не смог их убедить, и оставшийся путь сопровождался неодобрительным шепотом и укоризненными взглядами.

Круиз по Волге: «Территориальные войны на верхней палубе».
В круизе Москва–Астрахань 80% пассажиров составляли пенсионеры, мгновенно превратившие путешествие в поле битвы за ресурсы. Шезлонги на палубе занимались с вечера полотенцами, хотя их хозяева появлялись лишь к полудню. Попытка занять свободный столик в столовой, «закреплённый» за группой, вызывала возмущение: «У нас традиция!». На экскурсиях в Казани одна из туристок громко возмущалась, зачем им рассказывать про татар, если они «русские люди», завершив тираду ностальгией по сталинским временам.

Почему так происходит? Взгляд культуролога-наблюдателя

Путешественник выдвигает гипотезу, что такое поведение коренится в специфическом социальном опыте:

• Возраст как статус. Унаследованная из советской системы установка, где старшее поколение обладало неоспоримым авторитетом и привилегиями.

• Турист как избранный. В условиях дефицита путёвок отдых по туристической путёвке был привилегией, порождающей ощущение исключительности.

• Групповая солидарность. Коллективистское «мы» легко противопоставляется «они» — гидам, администрации, молодым попутчикам.

• Недоверие к формальным правилам. Жизненный опыт, где ловкость и умение «договориться» ценились выше формального следования инструкциям.

Главный вывод путешественника парадоксален: чтобы в полной мере насладиться красотами и гостеприимством России, иногда нужно быть готовым к сложностям, источник которых — не дикая природа, а непредсказуемая человеческая натура, сформированная уникальным историческим опытом.